спички

Wed, 26 Aug 2009 16:59:06 GMT

Вы, конечно, будете смеятся тому, что я сейчас скажу. И говорить, конечно, этого не стоит, но я всё равно скажу, потому что очень хочется.

Обсуждают гостей на программу о контрактной армии. Ищут оппонента для единоросса.

- может быть этого?

- с ума сошла? Он же коммунист.

-тогда вот эту?

- нельзя. Она же из «солдатских матерей».

- а этого? Он неплохо говорит.

- не надо. Он скажет, что государство разваливает армию.

После долгой дискуссии, наконец, утверждают второго гостя (но оказывается он тоже из едра)

- как же они будут спорить? Надо же чтобы они спорили обязательно, а то неинтересно будет.

- не знаю. Ну, может быть, поспорят о том, что считать профессиональной армией.

Все хотят вкусно есть, хорошо одеваться и красиво отдыхать. А поводок всё короче и короче. Но деваться некуда и приходится, конечно, уступать ещё и ещё. И вместо обсуждения получаются слюнявые пузыри, которые никто не смотрит. Но все по-прежнему считают себя великими профессионалами, потому что работают сами знаете где. Хотя сами знаете от чего давно уже только буквы остались. И простите меня, пожалуйста, за такую банальность.

Оставьте ЧЕРНО-БЕЛОЕ

Wed, 29 Apr 2009 09:12:56 GMT

Может мне кто-нибудь объяснить - зачем они это делают? Зачем раскрашивать хорошее черно-белое кино? Кому монохром показался страшным недостатком? Настолько, что не пожалели сумаcшедших денег чтобы всё перекрасить. "Штирлиц" и "Смуглянка" заиграют новыми красками, зритель потянется вновь. Конечно, их будут смотреть - это кино практически невозможно испортить. Оно лучшее, что было создано здесь. А когда ничего достойного снять не удаётся, остаётся только раскрашивать. Чаплина озвучить в голову не приходило?

ВИА "Татьяна"

Thu, 04 Dec 2008 19:40:30 GMT

Это Мириам Сихон самая моя любимая из всего ансамбля. У меня не получается делать красивые ссылки, но вот здесь можно послушать, как они поют http://viatatiana.ru/

Семеро удивительно красивых девушек невероятно точно передают атмосферу 30-х, 60-х . Не кривляясь и не играя в ушедшие времена. Они просто поют песни с любимых пластинок. Такого искреннего исполнения песен Утёсова, Юрьевой и Бернеса я ещё не слышала. По-моему лучшее музыкальное открытие уходящего года. По какому-то чудесному недоразумению пока на их концерт можно попасть даже бесплатно. Приходите 24-го декабря в Б2.

Будничное

Thu, 27 Nov 2008 16:20:33 GMT

Такой ветер, что, кажется, стёкла вот-вот не выдержат и зазвенят, засыплют мелкими осколочками всю комнату. Темнеет рано. К тому же и вид из окна теперь такой убогий – скомканный дворик, поблекший панельный дом. В пять утра начинает шаркать дворник, оглушительно скобля железной лопатой об асфальт. Убивать надо за такое усердие. Я варю клюквенный морс, сейчас поставлю его на балкон остывать и примусь за курицу, надо запечь её с картошкой и яблоками. Делаю всё спокойно, не торопясь. Скоро придёт Соня расскажет про работу, про Марка Семёновича (это их факультетский начальник), про студентов, принесет какое-нибудь кино и мы будем его смотреть, а потом ещё трепаться до середины ночи. Вот уже два месяца, как я веду такой размеренный образ жизни. Вот уже два месяца, как я разлюбила профессию, оставила работу и всех и теперь просто живу. У меня совершенно прекрасное настроение.

Наденем очки

Wed, 19 Nov 2008 20:41:06 GMT

А давно ли вы залипали на хорошем американском боевичке? Чтобы и драка, и перестрелка, и всё как положено. Я вот только что посмотрела. Мой герой в чудесной клетчатой рубашке борется со вселенским злом. Совершенно случайно наткнуласьна этот фильм. "Они живут!" называется. Снят он 88-ом году режиссёром Джоном Карпентером в Америке. После выхода фильм раскритиковали, за откровенную нацеленность против современных СМИ, а автора обвинили в пропаганде коммунизма. По-моему, сейчас это кино особенно актуально.

за киносеанс спасибо ponomark

My president

Thu, 09 Oct 2008 09:25:50 GMT

Вот друзья. Очень завидую американцам. Страстно слежу за их президентскими выборами и всей душой наивно болею за Обаму. Это мой президент. Да! Мне жутко симпатичен этот парень, давненько в мировой политики не встречалось таких обаятельных и мощных ораторов. У нас, к сожалению, наверное, ещё долго ничего подобного не появится. Я хочу чтобы он победил!

Магомед Евлоев

Sun, 31 Aug 2008 12:51:58 GMT

"Непроизвольный выстрел в висок"

Просто застрелили на улице менты. И всё.
У меня, по-моему, остались ещё где-то нацарапаны его контакты. Вызвонить Евлоева для интервью было трудно – опасался подстав, был очень занят. Безусловно, человек неоднозначный , но он умел достать этот сраный режим до самой печени . Он знал как с ним бороться и делал это каждый день.

Barbara

Sat, 19 Jul 2008 13:18:09 GMT

</div>

Только глаза, ничего кроме глаз и этот взгляд ещё долго потом преследует. Я не знаю больше никого, кто бы вот так - одним только прищуром или взмахом ресниц завладел бы миллионами сердец. Это 64-ый год, кстати говоря, никаких тебе телевизионных изысков или электронных примочек, абсолютный французский минимализм. Barbara.

тирамису

Sun, 01 Jun 2008 17:15:42 GMT

Тирамису и пирожные из замороженной вишни – ничто так не вымораживает мозг, как кулинарные программы. Тщательно разотрите яйца с сахарным песком и спустите в унитаз все свои чаяния относительно революций и нового телевидения. Этого не будет. Я осуществляю над собой насилие. Потому что нуждаюсь в деньгах ? Отнюдь. Так вот, я осуществляю над собой насилие - делаю сюжеты про беременных и нестандартные роды. Тирамису - это только поначалу невыносимо – а потом, главное забыть то, чем занимался раньше. Я учусь рассказывать про беременных.

Добар дан

Sat, 24 May 2008 20:19:33 GMT

Как же чудовищно сложно сюда возвращаться. Даже на высоте 9 тысяч метров чувствуется как постепенно меняется химия воздуха. И вот оно - подлетаем к стране Острог. Тучи, холод, жестокость и злобность. Здесь не принято улыбаться, потому добродушных сербов уже на паспортном контроле встречают кислые лица с пустыми глазницами и по полчаса морочат им головы. Здесь никто никого не любит. Да что мне вам рассказывать.

Синий

Fri, 02 May 2008 18:52:15 GMT

В детстве у меня была большая пластинка с цыганскими песнями – ансамбль «Поющие гитары». Оставаясь дома одна, я заводила их «Чавеллу» и плясала до одури. Чувствовала себя цыганкой. Для полноты образа не хватало юбки. Цветастая юбка была необходима. В шифоньере у бабушки лежало восхитительное платье из синего крепдешина. Как-то я выгадала время, когда бабушка стирала, достала из шкафа платье и отрезала всю его нижнюю часть. Когда меня увидели, я уже кружилась в обновке. Это было любимое бабушкино платье. Она аккуратно подшила моё изделие и протянула в пояс резинку. Теперь я была настоящей цыганкой.

Бабушка не знала даты своего рождения. Её метрики сгорели. А свой придуманный день рождений она праздновала 9 мая. Май был её любимый месяц.

Life

Sun, 13 Apr 2008 16:36:06 GMT

Самое интересное – это слушать, о чём говорят люди. Я часто заслушиваюсь. В судах, например. Вокруг жалобщики, сутяги, миллион обиженных, и вот шум постепенно превращается в слова.

Не слышу! Не слышу! Я ничего не слышу – с этой стройкой совсем оглохла!

***

Они погибли, по-моему… И эта Лена, толстая, взяла одну, которая больше всех пищала. Я её вылечила, она её взяла… Угощайтесь (разворачивает шоколад)

***

А мне уже всё равно, кто меня будет хоронить.

***

Обезьяна ни такая жестокая, как человек. В Москве 15 организаций ходят. Яды разбрасывают везде: по чердакам, по подвалам. Я их гоняю всё время. Надо выяснить про них. Надо поднять этот вопрос.

БЫТИЕ №2

Sat, 08 Mar 2008 20:45:10 GMT

Соль. Солёная рыба не портится.
Засолите себя, станьте куском соли.
Посмотрите правде в глаза.
Признайте правоту моих слов,
Оглянитесь на всю свою жизнь
и признайтесь в том
Что вы рыба и червяк.
Обернитесь и превратитесь
в соляной столп. Соль не гниёт.
Соляные столпы способны простоять
миллионы лет.
Всё вокруг рухнет и сгниёт, а соль
Останется.
Соль - это и есть вечная жизнь.
А всё остальное - бесконечный день
проституции.

                             ***
И вот, вы спросите: с чего же начинать
нам наши земные подвиги, если
рыба, которую мы надеялись поймать
   сегодня, была поймана уже вчера?
   На это я отвечу вам словами пророка
   Иоанна, но не того Иоанна, который
         был учеником Христа, а совсем другого
         Иоанна, пророка Иоанна, живущего
         в тот самый понедельник, что уже
         прошёл. Подвиг этого Иоанна
   состоит в том, что он решился взять
   всю свою вину на себя. Взять свою
   вину на себя. Того самого Иоанна,
   которому пренадлежит это
   высказывание: "Если ты веришь
   в бога, то это ещё не означает, что бог
   верит в тебя".

Не люблю крайностей, но этот спектакль я посмотрела больше 5-ти раз и с удовольствием посмотрю ещё столько же. Невероятно красивая, пронзительная и энергетичная вещь. Не обкрадывайти себя, обязательно его посмотрите.))

С праздником

Sat, 23 Feb 2008 09:55:09 GMT

На изготовление такой поделки уходил целый урок труда. Белый лист бумаги складывался пополам и украшался с помощью клея и цветной бумаги. Потом мы аккуратно расчерчивали линии внутри. В расчерченной части помещалось собственно поздравление – дорогому папе, дорогому дедушке, дорогому другу. Эту открытку предстояло прятать всю неделю, чтобы потом торжественно вручить 23 февраля. Выглядело это всё приблизительно вот так.

«23 февраля день «Военно-морского флота». Есть день женщин, а это день мужчин.

Я поздравляю дедушек, пап. Всех!

Дорогой Деда! Поздравляю тебя с 23 февраля! Желаю успехов в личной жизни, любви и так далее. Ещё я прошу, чтобы ты больше знал, всегда отгадывал всё и радовался жизни. Чтобы война в Персидском заливе не затронула твои проблемы (если они есть) чтобы на прилавках магазинов всегда всё было для тебя (и для других тоже)! (если это вообще будет)!

Дед мой жил,

и живёт

По утрам

Пьёт компот!»

трофеи

Fri, 11 Jan 2008 18:32:24 GMT

Уезжая из дома, где меня так тепло приняли, я совершила грех - украла фотографию с двери своего соседа. Вот собственно она. Этот прекрасный старик с гордым профилем - Великий гений документального кино Франк Герц. Дверь, с которой я стащила фотографию принадлежит ему. Вечером, в день моего рождения, мне показывали один фильм Герца «Человек стены». История о мудром, чуточку сумасшедшем и очень свободном человеке, который поселился у Стены Плача. Если вам когда-нибудь попадётся этот фильм, непременно его посмотрите.

Герц Франк. Я думаю, документалист — это человек, одержимый страстью задержать образы времени, сохранить их в памяти, прежде всего своей, а потом уже, может быть, и других. Каждый из нас уйдет и будет, как вода, вылитая на землю. Конечно, вылитую воду не соберешь, но документалист надеется, что все-таки что-нибудь да останется. Какая-то капля, какая-то росинка, тихий шелест ветра… Я не говорю о профессионале, обученном своему делу, который выполняет заказы. Я говорю о страсти кино.

Поскольку я не проходил никакой учебы, то о документальном кино у меня было любительское представление. Я просто чувствовал, что меня волнует что-то, и интуитивно пытался это запечатлеть. Поскольку никаких профессиональных возможностей поначалу у меня не было, я пользовался средствами фотографии. В вечерней газете «Ригас Балсс» часто появлялись мои репортажи из восьми фотографий, по снимку на каждой полосе. Из них выстраивался сюжет. Первый фильм — «Соленый хлеб» — был зачат фотоаппаратом. Фотографии, которые я снял, нащупывая образ будущего фильма, выстроились в связный рассказ о труде рыбаков.

Я не знал, каким должно быть документальное кино, но те фильмы и хроника, которые я временами видел на экране, отталкивали меня своим казенным пафосом. Я чувствовал насилие, меня хотели обратить в какую-то чуждую мне веру, чему я внутренне сопротивлялся. А как надо делать, я не знал. Узнавал буквально на ощупь, когда снимал тот же «Соленый хлеб» и свой второй фильм «Полдень». Оба выросли из газетных репортажей.

Работая на студии фотографом, я мог зайти в монтажную и, если она была свободна, посидеть, поклеить пленку, выброшенную в корзину. Меня радовало, когда движение в одном кадре сцеплялось с движением в другом, одно изображение перетекало в другое. Меня уже тогда занимало, каким образом из случайных кусков пленки, из отдельных кадров можно воссоздать целостность жизни. Непостижимая магия этих склеек занимает меня до сих пор. Мир как таковой, создан он Богом или природой, сам по себе уже целен, уже гармоничен, даже со всеми своими ужасами, от которых тоже никуда не денешься. Солнце всходит и садится вовремя, цветы расцветают вовремя, все совершается вовремя. Пока человек в это не вторгается, все происходит по какому-то гармоничному закону. Мы можем лишь фрагментарно запечатлеть этот мир. Удача документалиста — из обрывков жизни сложить некую гармонию. История может быть и драматичной, в ней могут быть любые ужасы, в ней может быть сколько угодно дисгармонии, но в ней должно быть и единое течение — гармония целостности, а не хаос.

Мы же никогда не знаем, что произойдет в следующую минуту жизни. Кажется, Абдрашитов нашел удачное сравнение: когда режешь колбасу, всегда знаешь, что будет за следующим срезом. В жизни ведь не так! Она все время поражает своими неожиданностями. И как вот эту непредсказуемую жизнь сложить в единую историю?

Тогда, вечерами, на Рижской студии я пытался в срезках, которые порой вообще одна к другой ни малейшего отношения не имели, найти нечто общее, некие искры, вспышки, из которых можно было бы сложить цельную жизнь.
Но даже если она получалась фантастичной, то все равно должна была восприниматься, как единая река. Меня эти опыты очень забавляли, это были те самые поиски черной кошки в темной комнате, которыми занимаются люди, жаждущие докопаться до истины.

Я интуитивно почувствовал, что это наиболее эффективный способ монтировать во время съемки — тем же я занимаюсь и сейчас. Что значит монтировать во время съемки? Это значит — мыслить монтажно в сам момент съемки. Мыслить не просто общими понятиями, а кадрами, которые имеют начало и конец, сцепляются с предшествующими и последующими. Слова Белы Балаша: «Снимаем мы реальность, монтируем смысл» — относятся, по-моему, не только к монтажному периоду.

Для документалиста самое главное — мироощущение. Если говорить более высокопарно — некая философия жизни, восприятия мира, которая так или иначе будет в его фильмах постоянно проглядывать. Если ее нет, то фильмы могут быть даже профессионально сделанными, но они все равно останутся на уровне смонтированных картинок. В не меньшей степени это относится и к игровому кино. Снять движущиеся кадры и сложить из них историю — не проблема. Для этого достаточно ремесла. Искусство начинается там, где есть философия. Великие игровые фильмы всегда философичны — все! И я думаю, что даже документальные репортажи должны иметь под собой какую-то философию жизни, а не просто быть политическим рупором. Вообще, все, что окрашено политическим цветом, крайне быстро стареет. Сегодня это актуально, завтра — уже нет. Документальное кино способно запечатлевать жизнь вне политической конъюнктуры. Само время, в которое мы живем, не может не отражаться на событиях, которые мы снимаем, но соединение это не прямолинейно.

Собственно по сценарию я не снимал никогда. Я намечал маршрут, рисовал в своем воображении, каким фильм может быть, и не отчаивался, если все шло по-другому.

Кино, вообще, делает режиссер. Каким бы прекрасным ни был сценарист, он лишь его помощник. Фильм делает режиссер, если, конечно, он умеет не только клеить, но и мыслить
Фильм — это твоя жизнь, вернее, жизнь, как ты ее чувствуешь. Иметь помощника, советчика — это замечательно. Но лично я предпочитаю мучиться сам, поскольку фильм — всегда мучение. Мне легче мучиться в одиночку.

Недопустимо унижать и оскорблять людей. Каков бы человек ни был, документалист не судья, он может лишь свидетельствовать то, что он видел. Но он не имеет права стать на чью-либо сторону. Быть на чьей-либо стороне — это уже совсем иная профессия. И свидетельствовать документалист должен так, чтобы люди и через двадцать, и через тридцать лет верили, что это правда. Может быть, и не вся правда, но это документ, из которого мы можем понять, каким было время. Если же документальный материал окрашен неким политическим лозунгом, он, конечно, тоже свидетельство времени, но свидетельство того, в какие цвета красят реальность. Дзига Вертов в своих «Трех песнях о Ленине» и «Колыбельной» был слишком политизирован. Он воспевал Ленина, воспевал Сталина. Причем Ленина воспевал уже тогда, когда нужно было воспевать Сталина, а Сталина воспевал так, как Сталину было не нужно. Фильм «Колыбельная» настолько политизирован, что воспринимается, как документ обожествления вождя. Сталин здесь представлен, как идеальный мужчина, у которого необъятный гарем, и все женщины баюкают детей от этого своего господина и демонстрируют ему свои прелести, проходя перед мавзолеем по Красной площади. Мне даже кажется, что все это сделано как явная провокация. Потому что внутри этого фильма есть абсолютно автономный кусок: сидит девушка-парашютистка и рассказывает о своем прыжке. И никаких кинематографических ухищрений. Чистый документ, а вокруг фантасмагория. Так где настоящий Вертов? Может быть, он зрителю показывает, что вот он — здесь, а во всем остальном — не он? Не знаю. И мы никогда это не узнаем. Документалист ни в коем случае не имеет права использовать людей лишь как объект, призванный демонстрировать, как хорошо режиссер умеет делать кино. К сожалению, это сегодня слишком часто происходит.

Нередко можно услышать разговоры о том, что репортаж — настоящее документальное кино, а все, что окрашено авторским отношением, — уже лукавство. На мой взгляд, это неверно по своей сути. Если ты зрячий и если ты понимаешь взаимоотношения людей, связи между отдельными фактами, которые фиксируешь, то даже когда ты снимаешь репортаж, он будет образным уже потому, что ты способен проникать в суть события. Очень часто наблюдательный глаз репортера, который засек какую-то характерную деталь, взгляд человека, стоящего в толпе, незаметный жест кого-то, будь то потерпевший или, напротив, виновник его несчастья, делает запечатленное событие живым, полным смысла. В этом все дело. Репортаж, хотя именно он считается истинной документалистикой, будет так же неправдив, как и, к примеру, сугубо авторский тенденциозный киноочерк, если в нем схвачена только внешняя оболочка
Но даже в советские времена оператор репортажа мог запечатлеть материал, проясняющий истинную суть происходящего. Дело здесь лишь в умении видеть. Скажем, широко известны кадры парада на Красной площади в мае 1941 года. В основном все — официальщина, но есть один поразительный кадр: задумавшийся Сталин, посасывая трубку, прогуливается за спинами своих улыбающихся соратников, которые машут руками проходящим мимо мавзолея людям. Этот кадр все меняет. Он выпадает из официального ритуала и придает помпезному торжеству совершенно иной смысл, переводя репортаж в сферу образности. 1941-й — близится война!. И не надо каких-то инъекций, особых ракурсов, музыкальных эффектов и всего прочего — достаточно очень внимательно и пристально вглядеться в то, что происходит перед тобой. Тогда тот же самый репортаж превратится из информационного в художественный и расскажет не только о том, что на поверхности, что всем видно, но и о каких-то внутренних пружинах.

Главный вопрос документального кино: где граница между образом и информационностью? На мой взгляд, такой границы нет. Все зависит от взгляда документалиста. Если мы смотрим на мир взглядом человека осмысливающего, а не просто глядящего, тогда это один фильм. Если мы смотрим взглядом следователя-криминалиста, фиксирующего, как лежит труп, сколько пулевых отверстий, то другой. Если смотрим взглядом социолога, то третий. У документалиста взгляд художника, который не должен эту реальность искажать, но должен увидеть по-своему.

Sun, 25 Nov 2007 16:30:18 GMT

Сегодня остановилось одно большое и нежное сердце

ФИНАЛ

Sat, 24 Nov 2007 21:38:29 GMT

Это случилось перед новым годом. Меня выгнали из очередной организации (кажется, это была ТК «Культура») по причине профнепригодности. Дикция хромала, откровенно говоря, некоторые шипящие до сих пор мне даются с трудом. Но как я уже сказала, дело было перед новым годом, а в такое время иногда случаются чудеса. Вот и меня каким-то чудесным образом пригласили – на RTVI.

Дом

Богатый особняк в центре Москвы с зимним садом и золочёными перилами мало напоминал офис телевизионной компании. Скорее это был дом, где люди жили, общались и параллельно занимались творчеством. Эдакая коммуна единомышленников, знаете ли.

Главред

Я стояла у кабинета главного редактора, и в ожидании аудиенции разглядывала разнообразные плющи и пальмы, выросшие здесь вопреки широтам по чьей-то упрямой воле – признаться, они производили отталкивающие впечатление. Вдруг навстречу мне вышел высокий обаятельный человек с цепким взглядом и мягким доброжелательным голосом спросил: Вы, наверное, меня ждёте? Наверное, Вас – так началось наше знакомство.

Конечно, этот человек был мне знаком (мне и ещё нескольким десяткам миллионов телезрителей). Андрей Норкин был ведущим на моём любимом НТВ и тв6. Мы поговорили недолго, но от этого разговора впервые за очень долгое время во мне всё успокоилось, и, казалось, эта доброжелательность, спокойствие и уверенность, наконец, поселились и внутри меня.

Рабочее место

Все эти ребята эфирили прямо с крыши. Да-да, это была добротная деревянная крыша с дубовыми балками. Настоящий чердак. Как и положено, на чердаке всегда был полумрак. И запах там был чудесный. Представьте запах табака смешанный с запахом дерева. Летом, во время сильных ливней стук дождя по крыше прорывался в эфир.

Деньги

К Новому году мне выдали деньги - небольшую, но первую в моей жизни зарплату. И… пригласили на Новогодний вечер. Ох, и вырядилась же я тогда. Я была в смятении, и честно сказать, не знала, что положено надевать в таких случаях. Надела маленькое чёрное платье. Очень маленькое. Ну да Бог с ним.

Люди

Это было похоже на новогоднюю сказку. Я молилась, мечтала, жаждала оказаться среди тех, кто работал на бывшем НТВ. Называйте это фанатизмом, если хотите, для меня эти люди были профессионалами и… героями. Так вот всё сбылось прямо под чёртов Новый год. Я - в дурацком чёрном платье пила шампанское в компании своих кумиров и мысленно возносила благодарности небу.

Уникальный журналистский коллектив – пустое словосочетание. Это не возможно объяснить, это надо почувствовать. Здесь никого не поедали, как это было принято в других компаниях. Меня глупую, не умеющую ничего девчонку, встретили так тепло и таким уважением, какого я не встречала до этого нигде. Деликатно и терпеливо исправляли мои самые нелепые ошибки и говорили, что я очень способна.

Слава Крискевич – ведущий дневного информационного выпуска. Симпатичный молодой человек с пшеничными волосами - кокетка, немного пижон, вспыльчивый, но очень добрый, привносил в контору технический прогресс – он умело обращался с флешкой, когда о них ещё слышать никто не слыхивал. Да, и ещё - он забавно распевался перед эфиром слух и голос у него были прекрасные.

Алёна Степаненко – корреспондент, потом ведущая хед-лайнов. Эхомосковская выправка чувствовалась в каждом её жесте. Эта девушка с блестящим умом и

железным мужским характером. Жесткость – только видимость, добрее и благороднее натуры я не встречала. Алена любит Лондон и тоже замечательно поёт.

Виктор Кульганек – режиссер. Про него следовало бы написать отдельно, может быть, и напишем когда-нибудь. Анна Павловна Шерер позавидовала бы его таланту устраивать вечера. В его заведении на Цветном собиралась самая разнообразная публика, народу было очень много, но никто не чувствовал себя лишним. Всем было интересно. Это был такой клубный продвинутый формат великосветского салона. Он знает о кино всё, может говорить о нём вечно и тоже хорошо поёт. ))

Саша Орлов - корреспондент. Он сидел на старом сломанном стуле, словно бы это был трон, положив ногу на ногу. В голубом джинсовом костюме с маленьким значком НТВ на кармашке и небрежно повязанным платком на шее. Невероятно красив, чертовски умён – таинственная личность. Вы не поверите, но и он поёт великолепно.

Теперь, я перебираю в памяти эти имена. И ещё многие другие.

Мне выдали удостоверение — на одной его стороне было моё фото, на другой - слово «пресса» крупными буквами. Действительно до 31.12.07 — тогда срок этот показался мне огромным, я не думала, что где-то так надолго задержусь.

Каждый, кто говорит своему шефу: «Я ухожу» больше всего на свете хочет услышать от него фразу «останься». Люди так устроены, они не любят перемен, не знаю почему. Их что-то не устраивает - они долго, долго терпят, потом терпению их наступает предел, но они терпят ещё чуть-чуть, но улучшений не происходит, и вот тогда - они решаются на этот радикальный поступок.

Это тянулось долго и происходило всегда неожиданно. Самые интересные, лучшие, яркие начали уходить. Не знаю, что там себе думал наш Норкин, но для меня мучительным был каждый новый уход. Кто-то ушёл ради более интересной работы, но в основном уходили от чудовищного застоя и разложения, которым этот застой сопровождался. Так начался распад. Те, кому не нравился такой ход событий, бросали всё, на их место приходили люди менее впечатлительные или не приходил никто.

Как измерить успех телекомпании?

Конечно же, для этого существуют рейтинги и всяческие опросы, разнообразные премии - на худой конец. Всё это так и по этим критериям, может быть, RTVIне было успешным, да даже по определению не могло им быть. Но, если бы RTVI было бы не компанией, а человеком. Представьте себе на минуточку такой абсурд. Да. Если бы RTVI было не компанией, а человеком, старым человеком - незнакомым вам дедушкой, например, как бы вы измерили его успех?

Думаю - дети, дети - это единственный очевидный итог.

Они появились в один день и в один час.
Ему никто не верил, все переспрашивали. Как, как? - Супер. - Не может быть. Покажите паспорт. Действительно, Роман Супер. Он внимательно слушал, много спрашивал и уже через год надрал зад очень многим умникам в нашей компании. Саша Уржанов (никогда не могла понять, какого цвета его глаза) да собственно вообще мало, что о нём понимала. Эти двое превращают новости в литературу, они делают восхитительные сюжеты. Если с RTVI и случалась большая удача, то это – они и есть. Думаю, мы о них ещё услышим.

***

Милиционер в Мосгорсуде тщательно изучает моё редакционное удостоверение:

- Проходите, девушка, смотрите, не забудьте продлить.

- Да-да, конечно… Думаете стоит продлить?

Чтение

Mon, 12 Nov 2007 20:27:16 GMT

Москва была городом моих надежд, здесь и только здесь я мечтал прославиться на всю планету, покорить весь мир. Заставить умолкнуть все разговоры, кроме разговоров обо мне, повернуть все взоры людей в мою сторону, чтобы вся Вселенная восхищалась только мной одним и ни на кого больше не обращала ни малейшего внимания! А я... Я буду стоять - высокий, гордый и прекрасный в совершенно новом фраке (не с толкучки, конечно, а от лучшего портного) и надменно улыбаться, скрестив руки...

Посреди Тверской, где сейчас Моссовет был магазин цветов "Ноев и Крутов". В витринах его в самые жёсткие морозы беззаботно цвели ландыши в длинных ящиках, гиацинты, сирень в горшках и фиалки. Пармские бледно-лиловые фиалки, которые привозили экспрессом прямо из Ниццы.
Я простаивал часами у этих витрин, любуясь праздником цветов среди московской суровой зимы. Подъезжали московские экипажи, заказывались великолепные корзины актрисам, именинницам-любовницам. А на простой тарелке в воде плавали опавшие бутоны камелий. Вот эти опавшие бутоны я и покупал иногда, когда заводился двугривенный в кармане, по три копейки за штуку, втыкал или прикалывал их к своей бархатной блузе и щеголял по городу "утончённый", "изысканный" и... голодный. Ибо лучше было купить такую камелию за три копейки, чем съесть тарелку борща в студенческой столовой, который стоил тоже три копейки. Но зато можно было появиться в этой столовой и произвести неотразимое впечатление на курсисток своим аристократическим видом.

А. Вертинский "Дорогой длинною"

Вот пролистываю в десятый раз жизнеописание А. Вертинского (наверное это всё-таки моя любимая книжка), кутаюсь в тулупы, пью чай с травами и лимонами и обогреваюсь, как могу. Совершенно не хочется выходить из дома.

*** личное

Fri, 19 Oct 2007 16:19:53 GMT

Его зовут Максим.

Я сама дала ему такое имя. Родители никак не могли решить Федор или Максим и спросили, какое имя мне нравится больше, если честно мне не понравились оба варианта - не знаю, почему я выбрала именно этот.

Он родился, когда мне было четыре года. В детстве он любил разжигать костры, однажды уголёк отлетел и попал ему за шиворот, теперь у него на шее шрам.

Он боялся бабая и поездов, а я - саранчу и ящериц. Мы любили пугать друг друга – я вставала на железнодорожные пути и кричала: Максим трус, он плакал и просил меня уйти с рельс. Иногда он находил в траве здоровенного кузнеца и тогда наступала моя очередь орать и спасаться бегством.

Осенью мы воровали яблоки с соседних огородов, и нам здорово влетало за это от родителей. Случалось, что мы дрались, били друг друга довольно жестко, разнося при этом пол квартиры. Сейчас мы живём в разных городах и у нас мало общего. Но он один из немногих кто меня действительно любит, несмотря на мой вздорный невыносимый характер. Вы, конечно, подумаете, а с чего это она вдруг это написала. Просто мой замечательный брат приехал ко мне в гости и уже пятый день разбрасывает по дому зубочистки, занимает вечерами мой компьютер и запрещает мне курить в моей «собственной» квартире. Чувствую, будет скандал!

Rabbi and Roll

Sun, 16 Sep 2007 17:59:28 GMT

Этот человек перевернул мои представления о священнослужителях. Он носит куртку пилота времён второй мировой войны и солирует в собственной рок-группе. А также соблюдает шабат, будучи в Москве, а это означает все расстояния которые мы с вами проезжаем на метро - он по субботам отмеряет ногами (пешком то есть).
С Рабби Харрисом мы познакомились на одном очень плохом спектакле. Чтобы как-то сгладить впечатления Харриса от "творчества соотечественников" я пригласила его на концерт Агузаровой. Робби увёз с собой в Америку пластинки Жанны Хасановны, а мне недавно прислал этот ролик. Рабби Робби Харрис и его рок-группа.

NTO

Sun, 09 Sep 2007 12:05:26 GMT

Танго, конечно, изобретение южан. Смуглые аргентинские доны в душных тавернах выводят бойкие пламенные мелодии об обреченной любви. Шведы из "New tango orquesta" играют другое СЕВЕРНОЕ танго. Пронзительное, как осенний северный ветер; острое, как холодные северные скалы, сдержанное и жёсткое, как вся шведская природа. Тем не менее ничего более чувственного раньше мне слышать не приходилось.

http://www.nto.nu/

Поехали

Sat, 18 Aug 2007 13:37:34 GMT

Главный режиссер театра «Школа драматического искусства» Анатолий Васильев уезжает из России. Его многолетний конфликт с московским комитетом по культуре завершился. Режиссёр с мировым именем ушёл из созданного им театра. Написал об этом событии всего один журнал, он же опубликовал последнее интервью Васильева.
Собственно сама я была в его театре всего пару раз и довольно давно. И сейчас не стану пересказывать ощущения от этих спектаклей. Дело ведь не в спектаклях совсем...

Я знаю, что это последнее интервью, которое я даю в России. После этого я не хочу к этой теме никогда возвращаться...

И что же будет дальше? С Вами? С Вашим театром?
Не знаю. В одну реку не войдешь дважды. Я вышел на мост, который висит над пропастью. Он соединяет два берега. Я не знаю, что меня ждет на другом берегу.

Очевидно, что с Вашим отъездом из России теряется очень серьезная линия русского театра: театр-лаборатория, театр-исследование. Что Вы думаете о состоянии современной русской сцены?
Давайте посмотрим на историю театра, на историю нашего искусства цинично. Мы видим сегодня два направления в русском театральном деле. Одно направление связано с театром как бизнесом. Но коммерческие ли цели стоят перед таким театром? Я бы серьезно задумался над этим вопросом. Не с более ли глубокой историей мы сталкиваемся? Только ли финансовые интересы обслуживает современный театр? Это направление русского театра призвано сформировать средний класс. Цели государственные, цели политические стоят перед театром, который мы называем коммерческим. И для меня теперь абсолютно ясно — и в России, и за границей это цель формирования среднего класса. А другое направление — ностальгическая драма. Оно отстаивает реалистические традиции и представляет себя как ностальгическое. Но в формировании нового класса, в решении государственных задач это театральное направление не участвует. А потому это театральное направление исчезнет. Ему нужна публика, а она уйдет. Остаются еще облака смущенной интеллигенции, их детей и внуков... Может, эти облака еще немножко подождят всем на радость. Но дождь этот будет недолог. В ситуации, когда мой театр не идет ни по коммерческому, ни по ностальгическому пути, он стал невозможен. И поэтому, когда вы говорите, что линия русского театра прерывается... И да, и нет... Во-первых, метафизическая драма не первый раз прерывается. Она не выжила в России ни в XIX веке, ни в XX веке. Не выжила и в XXI...

Как Вы думаете, почему?
Потому что всякая тираническая власть обеспечивает себя реалистической культурой. Она обеспечивает себя реалистической традицией. Особенно она укрепляет реалистический драматический театр. В России очень важна парадигма реалистического искусства, которая связана с переживанием. И русской ментальности свойственно входить в этот резонанс. А тиранической власти свойственно эксплуатировать именно это и управлять именно людьми реалистической культуры. Поэтому я не могу сказать, что с моим отъездом прерывается некая линия русского театра... Для меня это было бы слишком высокомерно.

Ваш отъезд — это частный случай или же он свидетельствует о более глобальной тенденции, происходящей в нашем обществе?
Мое добровольное изгнание свидетельствует о тенденции, которая наблюдается в современной России. Всякий, кто не захочет быть растворен в культуре среднего класса, всякий, кто не захочет формировать буржуазный средний класс как цементирующий и основополагающий для будущего русского общества, будет изгнан или добровольно сам себя изгонит. Платон в «Государстве» для художника видит три варианта — быть изгнанным, лишенным имущества или казненным. Я претерпел изгнание и лишение имущества. Изгнание добровольное, а лишение имущества — насильственное… Давайте рассмотрим мою ситуацию как очень простую. Есть основатель и носитель теории и практики театра и есть ученики. Сейчас их можно уже назвать последователями. Это их личный путь. Личный подвиг. Теперь — это их дело. Вы знаете, когда поколение молодых людей, которым сейчас сорок с лишним лет, вошло в жизнь, я заметил, как отрицательно они относятся к тому поколению, к которому принадлежу я. Они даже не хотели разобраться — кто выкормыш этого коммунистического племени, кто — родня, а кто был изгоем. Им было абсолютно все равно. Важно лишь то, в какой период времени ты трудился. Я заметил это отношение к себе. И у меня по отношению к поколению сорокалетних очень жестокая позиция — теперь и вы сделайте то же самое. Пройдите все, что прошли мы: преследования, прослушивания, изгнание, идеологическую муштру. Пройдите! И если сможете это сделать, я, если буду жить, восхищусь вами…

Некоторые говорят, что Ваш отъезд — почти предательство по отношению к тем, кто здесь остался. Что Вы должны быть здесь, в своем театре и бороться вместе со всеми.
Это не предательство. Мое добровольное изгнание освободило моих учеников от тирании учителя. Я взял на себя побег, чтобы оставить людей у того дела, которому их научил. И я мысленно, сердечно и волей своей поручаю им продолжить то, что я сделал. Если они смогут это продлить, значит, то, что я оставил, имеет силу.

Не считаете ли Вы, что недостаточно шли на компромисс для сохранения своего театра?
Этот вопрос неправомерен. Мой театр жил согласно своему уставу как театр-лаборатория. Никогда мой театр не определялся как театр репертуарный. В самой архитектуре театра заложена его концепция — это школа, это исследование. Количество репетиционных залов превышает количество сцен: сцен лишь две, а залов — множество. В приложении к уставу было обозначено, что мы должны дать 90 представлений в год, включая и лабораторные показы. Не постоянно производить «театральный продукт», а исследовать. О каком компромиссе вы говорите? Что, когда власть предложила мне изъять театр на Сретенке, я должен был согласиться? Изъятие театра, изъятие здания и нашествие на театр началось уже в 2002 году. Нашествие началось от мэра. Я не пошел тогда на компромисс. Петр Фоменко отказался от предложенного ему здания на Сретенке, пресса была взбудоражена, и московское правительство отступило. Но я знал, что на этом дело не кончится. В сезоне 2005 —2006 года мне было предложено провести реорганизацию театра. Но по факту распоряжение правительства Москвы говорило не о реорганизации, а о ликвидации. О каком компромиссе в этом случае может идти речь? Что, я должен сам выстроить виселицу, сам зацепить веревку, поставить стул и сам повеситься? Если это назвать компромиссом — да, на такой компромисс я идти не был готов.

Можно ли называть Ваш отъезд эмиграцией?
Нет. Это акт исключительно художественный. Мой отъезд не относится к политической жизни страны. Я художественный диссидент.

Ваш театр скоро будет исключен из Союза театров Европы…
Я обратился в Союз театров Европы, чтобы в связи с деятельностью московского правительства театр был исключен из Союза. Меня уговорили подождать один год. Но так как 23 июля произошло то, что произошло, театр будет исключен. Москва как город великой культуры и как часть России могла бы иметь очень авторитетное присутствие в Союзе театров Европы. Ведь Союз стремился к этому, стремился к контакту с театральной Москвой. Но мои просьбы слушали чиновники из московского правительства с закрытыми глазами и заткнутыми пробками ушами... Я хотел сделать народный, общедоступный театр мистериальной драмы.

Вы думаете, такой театр, как Ваш, мог быть общедоступным?
Он должен быть общедоступным, потому что у России нет другого пути. Она не может развиваться как секулярное государство. И как бы политики ни бились над тем, чтобы все сделать для создания буржуазного государства, они должны понимать, что это приведет только к нацизму. И больше ни к чему. И я горько сожалею, что московское правительство так ослепло или так наполнено злобой и интригами вокруг моего имени, что даже не пожелало встретиться со мной для долгой беседы. Люди, которые занимались проблемами моего театра, наушничали, пользовались сплетнями и слухами, доносами моих недоброжелателей и огромным количеством легенд вокруг моего имени…
Но — жизнь продолжается. Добровольно изгнав себя из России, я умер для нее. Так, очевидно, души умерших смотрят с сожалением, завистью и радостью на дела живых. Но они не могут вернуться, не могут снова воскреснуть к жизни, не могут воплотиться. Так и я смотрю на то, что происходит в России, на то, что происходит с моим театром...

Вы сказали, что умерли для России?
Для меня это изгнание подобно смерти. Джульетта в трагедии Шекспира, узнав, что Ромео изгнан, говорит, что смерть лучше, чем изгнание.

Замысел и Промысел

Tue, 07 Aug 2007 07:39:56 GMT

Первый раз в жизни ограбили – вытащили кошелёк. В кошельке свежая тысячная купюра, кредитки и фотография покойной кошки Юськи – её-то жальчее всего. Старая ворона – утром отправилась в больницу. Твёрдо решила не платить больше денег своему врачу – всё равно от его лечений нет никакого толка. В дурном настроении протиснулась в вагон на кольцевой. И вдруг на платформе Курская человек кричит: «Кошелёк! Кошелёк! Кто потерял кошелёк?». Люди в вагоне заёрзали, все свои сумки сразу принялись ощупывать. А я смотрю на него в окно и думаю: ну и дурак, зачем разоряется, всё равно хозяина уже не найти, забирай кошелёк и сваливай отсюда. А он всё кричит и кричит, тут двери захлопнулись, поезд тронулся, открываю свою сумку – а там кошелька-то и нет. Странное ощущение, никогда у меня ничего не крали – но врачу я должна была именно эту самую купюру, которую собиралась не отдать.